Структура преступлений против личности

admin Рубрика: Социальное насилие
Комментарии к записи Структура преступлений против личности отключены

Внутреннюю структуру преступлений против личности проследим за несколько лет.
Как видно из приведенных данных, с середины 90-х годов минувшего века возрастает доля убийств (с покушениями) в структуре преступлений против личности и сокращается удельный вес изнасилований (с покушениями) и привилегированных составов убийств при относительной стабильности иных преступлений. С 2006 г. происходит сокращение доли убийств и изнасилований. Однако трудно сказать – отражает ли это реальную динамику и структуру рассматриваемых преступлений или же является следствием очень высокой латентности изнасилований.


Хотя убийства всегда и везде относятся к числу преступлений с наименьшей латентностью («труп не спрячешь»!), однако за последнее десятилетие в России и это тягчайшее преступление становится высоко латентным. «Прятать трупы» удается, прежде всего, за счет лиц «пропавших без вести» и не найденных. Так, в 1995 г. было объявлено в розыск лиц, без вести пропавших – 57 850, установлено (с учетом прошлых лет) – 47 863, осталось в розыске – 25 232, всего разыскивалось (с учетом прошлых лет) – 78 781, всего установлено – 57 382 (72,8 %); в 1998 г. было объявлено в розыск лиц, без вести пропавших – 52 677, установлено – 46 577, осталось в розыске 25 485, всего разыскивалось ранее объявленных в розыск (прошлых лет) – 26 107, всего установлено из ранее объявленных в розыск – 4 245, процент установленных в данном году – 88,4, процент установленных за прошлые годы – 16,3; в 2003 г. всего разыскивалось 518 260 человек, из них были разысканы 318 015 (61,4 %), остались в розыске 192 957 человек. Далее, среди все возрастающего числа неопознанных трупов (в 1990 г. – 2 837, в 1995 г. – 18 381, в среднем за последние годы – свыше 16 – 18 тыс. ежегодно) по многим не удается определить причину смерти (вследствие гнилостных и иных изменений), а потому не регистрируются возможные случаи убийств. Не попадают в данные уголовной статистики и деяния (в том числе, лишение жизни), совершенные лицами, не подлежащими уголовной ответственности в связи с недостижением возраста уголовной ответственности или же невменяемостью.
Приведем выдержку из выступления проф. В. С. Овчинского: «За 2008 год в органы внутренних дел поступили 147 тыс. заявлений о пропаже людей. 72 тысячи были найдены без проведения розыскных мероприятий. Остальных искали сотрудники соответствующих подразделений МВД, и они нашли большую часть людей. Они работали хорошо… но остались ненайденными около 5,5 тысяч человек.
Еще одно: неопознанные трупы. В прошлом году были обнаружены несколько десятков тысяч трупов, из них большая часть опознаны, но из – за так называемых гнилостных изменений и других факторов остались неопознанными около 6,5 тысяч трупов.
Итак, мы имеем 5 тысяч разницы между медицинской и уголовной статистикой, 5,5 тысяч людей так и не было найдено, 6,5 тыс. неопознанных трупов»[138].
Приведем некоторые данные московских коллег по результатам исследования латентности различных видов преступлений[139]. Коэффициент латентности в 2002 г. составил: убийство – 1,17 (зарегистрировано преступлений – 31 579, латентная преступность – 5 415,56, фактическое число преступлений – 36 994,56, коэффициент латент ности – 1,17); умышленное причинение тяжкого вреда здоровью – 1,18; изнасилование – 4,08. В 2009 г. коэффициент латентности убийств – 2,3 (зарегистрировано преступлений – 17 414, латентная преступность – 21.8 тыс., фактическое число – 39,2 тыс.); умышленное причинение тяжкого вреда здоровью – 2,2; изнасилование – 7,5. Таким образом, наблюдается рост латентности тяжких насильственных преступлений.
По данным В. В. Лунеева, В. С. Овчинского и автора этих строк, латентность убийств еще выше: реальное их число в 2 – 4 раза выше регистрируемого.
Велико количество жертв преступлений. Так, в результате различных преступлений погибло людей: 1987 г. – 25 706 человек; 1988 г. – 30 403; 1989 г. – 39 102; 1990 г. – 41 634; 1991 г. – 44 365; 1992 г. – 213 590[140]; 1993 г. – 75 365; 1994 г. – 75 034; 1995 г. – 75 510; 1996 г. – 65 368; 1997 г. – 62 598; 1998 г. – 64 545; 1999 г. – 65 060; 2000 г. – 76 651; 2001 – 78 697; 2002 – 76 803; 2003 – 76 921; 2004 – 72 317; 2005 – 68 554; 2006 г. – 61 378; 2007 – 53 987 человек. Всего за 1987 – 2007 гг. погибли 1 446 588 человек. Сокращение публикуемых статистических данных МВД РФ позволяет привести лишь следующие сведения о гибели людей в результате преступлений за последующие годы: 2009 г. – 46,1 тыс., 2011 г. – 40,1 тыс., 2013 г. – 36,7 тыс., 2015 – 32.9 тыс. человек[141].
Анализ социально – демографического состава лиц, совершивших тяжкие преступления против личности, позволяет выявить некоторые тенденции. Увеличивается доля женщин, совершающих убийство и – особенно – причиняющих тяжкий вред здоровью. Существенно возрастал удельный вес несовершеннолетних в таких преступлениях как убийства и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при наметившемся сокращении с 2005 – 2006 гг. Но уменьшается их доля среди совершивших изнасилование. Резко сокращается (в 4 раза!) удельный вес рабочих по всем тяжким насильственным преступлениям, что, очевидно, можно объяснить уменьшением это социальной группы в населении. Наконец, значительно возрастает по всем рассматриваемым преступлениям доля лиц, не имеющих постоянного источника доходов и безработных (сведения о последних публикуются только с 1993 г.). Так, к 2013 г. доля «исключенных» (лиц без постоянного источника дохода) увеличилась до 74,7 % среди убийц и 70,0 % насильников.
Устойчиво высок удельный вес лиц, совершивших преступления в состоянии алкогольного опьянения (6 8 – 7 8 % среди убийц, 7 5 – 8 1 % среди причинивших тяжкий вред здоровью и 60 – 78 % совершивших изнасилование). Доля совершивших преступления под воздействием наркотиков не превышает за отдельные годы 0,7 – 0,8 % (в среднем же – 0,2 – 0,4 %).
Неравномерно территориальное распределение тяжких преступлений против личности по регионам России.
Так, если средний по России уровень убийств (с покушениями) составлял в 1998 г. 20,1, в Тыве он достиг 60,1 (в 1994 г. этот «рекордный» показатель составил в республике 82,1); в Иркутской области – 41,1; свыше 30 – в Бурятии, Хакасии, Хабаровском крае, Кемеровской и Читинской областях. Самые низкие показатели (ниже 13) оказались в Башкортостане, Дагестане, Кабардино – Балкарии, Белгородской, Воронежской, Пензенской областях. В 2007 г. средний по стране уровень убийств (с покушениями) составил 15,6. Максимальный уровень в этом году был в республике Тыва – 64,6; в областях Сахалинской – 33,0; Читинской – 35,9; Чукотском АО – 35,7; Республике Бурятии – 32,6. Минимальный уровень – в республиках Дагестан – 6,4; Адыгее – 7,7; в Белгородской области – 7,9. В 2015 г. средне российский уровень убийств (с покушениями) составил 8,6. Максимальный уровень в этом году был в Республике Тыва – 38,3; Забайкальском крае – 30,0; Республике Алтай – 23,8. Минимальный уровень – в Москве – 3,5; Чеченской Республике – 4,1; Санкт – Петербурге – 4,8.
Уровень умышленного причинения тяжкого вреда здоровью в 1998 г. при среднероссийском показателе 30,8 составил в Тыве 163,0; в Иркутской области – 66,7; свыше 50 – в республике Алтай (57,5), Бурятии, республике Саха (Якутия), Хакасии, Красноярском и Хабаровском краях, Еврейской АО, Кемеровской (58,6), Пермской, Сахалинской, Читинской (59,6) областях. Самые низкие показатели в 1998 г. (ниже 15) были в Дагестане (6,5), Ингушетии, Кабардино – Балкарии, Карачаево – Черкесии, Москве. В 2007 г. среднероссийский уровень – 33,3. Максимальный уровень – в республиках Тыва – 223,3 (!); в областях Читинской – 91,7; Иркутской – 92,1; в Чукотском АО – 99,0. Минимальный уровень в республиках Ингушетия – 3,2; Чечня – 3,5; Дагестан – 7,6. В 2015 г. среднероссийский уровень убийств – 24,3. Максимальный уровень – в республике Тыва – 139,5 (!); в Чукотском АО – 94,5; Забайкальском крае – 71,3. Минимальный уровень в республиках Чечня – 1,2; Ингушетия – 2,7; Дагестан – 4,8.
При среднероссийском уровне изнасилований (с покушениями) в 1998 г. – 6,1, в Тыве он достиг – 26,8; свыше 14 – в республиках Алтай, Коми, Удмуртия; ниже 4 – в Дагестане, Ингушетии, Северной Осетии, Белгородской, Владимирской, Мурманской, Пензенской областях, в Москве и Санкт – Петербурге. В 2007 г. средний по России уровень изнасилований – 4,9. Максимальный уровень – в республиках Тыва – 39,7; Алтай – 27,8; Хакасия – 15,5. Минимальный уровень – в республиках Ингушетия – 0,2; Чечня – 1,9; в Мурманской области – 1,3. В 2015 г. средний уровень изнасилований – 3,0. Максимальный уровень – в республике Тыва – 28,0; Чукотском АО – 23,6; республике Алтай – 15,7. Минимальный уровень – в республиках Ингушетия – 0,0 (!) Чечня – 0,8; Северная Осетия – Алания – 1,3.
В целом по тяжким насильственным преступлениям отмечается высокая криминальная активность в Приморском и Хабаровском краях, Восточной Сибири, в некоторых регионах Западной Сибири и Урала. Катастрофическими показателями характеризуется Тыва. Наиболее благополучными, по данным официальной статистики, являются регионы Северного Кавказа, ряд областей Центральной России, а также оба столичных мегаполиса.
Конкретные причины существенной неравномерности территориального распределения преступлений против личности требуют специального, углубленного изучения[142]. В общем виде они объясняются различиями в условиях жизни, особенностями демографического состава населения. Не исключено, что низкие показатели в республиках Северного Кавказа зависят от специфических форм социального контроля (включая возможность кровной мести), когда общинные (этнические, клановые) отношения, во-первых, удерживают от крайних проявлений насилия, а, во-вторых, формальный контроль подменяется неформальным, и случаи насилия не становятся известными правоохранительным органам (точнее, не регистрируются ими).
Различен уровень насильственных преступлений в городах и сельской местности. Так, уровень (на 100 тыс. жителей соответствующих типов поселений) убийств в городах и поселках городского типа составил в 1990 г. – 9,0, в сельской местности – 14,6 (в 1,6 раза выше), в 1998 г. соответственно – 18,4 и 24,8 (в сельской местности выше в 1,3 раза), в 2005 г. соответственно – 14,6 и 25,3 (в сельской местности выше в 1,7 раза). Уровень причинения тяжкого вреда здоровью среди городского населения в 1990 г. составил 27,6, среди сельского населения – 27,9; в 1998 г. этот разрыв оказался более значительным: соответственно 29,0 и 35,6 (в 1,2 раза); в 2005 г. соответственно 39,2 и 42,8. Уровень изнасилований в 1990 г. в сельской местности (13,5) был в 1,5 раза выше, чем в городах и поселках городского типа (8,9), в 1998 г. – в 1,7 раза (уровни 8,8 и 5,1 соответственно), в 2005 г. – в 1,4 раза (уровни 5,8 и 8,1). Мы привели для иллюстрации данные лишь по трем годам (рассчитаны нами исходя из городского населения в 1990 г. – 109,2 млн. человек, в 1998 г. – 107,3 млн. человек, в 2005 г. – 105 млн. человек, сельского – соответственно 38,8 млн., 39,4 млн. и 38 млн. человек), однако они отражают ситуацию в целом: уровень зарегистрированного насилия в сельской местности в России существенно выше, чем в городах (и это при более высокой латентности преступлений на селе).
Существуют различные этому объяснения. С моей точки зрения, во-первых, жители села традиционно решают возникшие межличностные конфликты с помощью физической силы. Во – вторых, выше уровень алкоголизации сельского населения, а большинство тяжких насильственных преступлений совершается в состоянии алкогольного опьянения. Наконец, в-третьих, нельзя исключить обычного для сельских жителей более «простого», чтобы не сказать – пренебрежительного отношения к ценности жизни вообще («бог дал, бог и взял»; к медицинской помощи, особенно – квалифицированной, в условиях российских расстояний обращаться гораздо сложнее, чем горожанам; убийство домашних животных – на мясо – дело привычное и «наглядное» с детского возраста).
Распределение тяжких насильственных преступлений во времени также имеет свои закономерности. Они хуже изучены, чем пространственные различия. Лишь в качестве примера заметим, что по нашим данным, в Ленинграде 1980-х годов недельный максимум тяжких телес ных повреждений (по нынешнему законодательству – причинение тяжкого вреда здоровью) и изнасилований приходился на субботу (соответственно 21,5 и 20,9 % недельного количества), минимум наблюдался в начале недели (понедельник, вторник). Убийства были распределены по дням недели более равномерно, но с резким сокращением в воскресенье. Суточное распределение всех рассматриваемых видов тяжких насильственных преступлений было примерно одинаковое: максимум с 20 до 23 часов (38,5 % суточного числа убийств, около 48 % тяжких телесных повреждений, 33,6 % изнасилований), далее по частоте преступлений следовал интервал с 16 до 19 часов, лишь изнасилований относительно больше приходилось на ночное время – 0–3 часа, меньше всего насильственных преступлений совершалось в период с 4 до 11 часов. Что касается сезонной волны, то убийства имели три максимума (в порядке убывания): апрель, июль, ноябрь и три минимума – в феврале, июне, октябре. Максимум тяжких телесных повреждений также приходился на апрель, июль, ноябрь, а минимум наблюдался в декабре, феврале, сентябре. Что касается изнасилований, то их максимум располагался в августе – декабре (с «пиком» в сентябре и ноябре), а минимум в марте – мае[143].
Большинство тяжких насильственных преступлений совершаются в семейной и бытовой сферах[144]. Женщины, как правило, чаще становятся жертвами семейного насилия.
Первоначально в США, а затем и в ряде других государств, включая современную Россию, серьезную опасность представляют преступления против личности с применением огнестрельного оружия. Региональные межэтнические конфликты, частичная дезорганизация и коммерциализация воинской службы, формирование устойчивых преступных сообществ привели в России к резкому росту преступлений, совершенных с применением огнестрельного оружия: 1987 г. – 2 164 зарегистрированных случаев, в том числе 534 убийств или покушений на убийства, 1991 г. – 4 481 случай (из них 970 убийств или покушений на убийства), 1993 г. – 19 154 случая (из них 2 957 убийств с покушениями), 1997 г. – 19 650 случаев, 1999 г. – 15 591 случай, 2006 г. – 18 727 случаев, 2009 г. – 8 679. В 2003 г. зарегистрировано 54 203 преступления, связанных с незаконным оборотом оружия, в 2006 г. – 30 055 таких преступлений, в 2009 – 34 249, в 2013 г. всего 6,9 тыс. Динамика преступлений, совершенных с использованием огнестрельного и газового оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств за последние годы (в тысячах) относительно благоприятная: 2004 – 9,6; 2005 – 9,2; 2006 – 7,6; 2007 – 5,5; 2008 – 4,4; 2009 – 4,4.
Особого внимания заслуживает изучение жертв насильственных преступлений. Полицейская статистка в ряде стран (прежде всего, в Германии и Великобритании) столь же подробно учитывает сведения о жертвах, сколь и о преступниках. К сожалению, в России представлены сведения только об общем числе жертв преступлений. Мне известна лишь одна отечественная монография, специально посвященная этой проблеме[145].

« »

Comments are closed.